Среди них была Анна, сорокалетняя женщина с мягкими чертами лица и твердым взглядом, которая давно мечтала о детях, но судьба не дала ей их. Рядом с ней Виктор, мужчина, который привык быть одиноким, но теперь стоял в прихожей с чемоданом, чувствуя, как его сердце сжимается от неизвестности. А еще там была Лиза, шестнадцатилетняя девочка с глазами, полными вопросов и недоверия. И, наконец, старый дед Саша, который все еще не мог понять, зачем ему это нужно.
Они не знали, что их объединило. Не было ни родства, ни общих воспоминаний. Только документ, в котором было написано, что этот дом станет их домом на год, если они смогут жить как настоящая семья. Анна украдкой вытирала слезу, Виктор сжимал кулаки, Лиза перебирала в телефоне фото своей настоящей семьи, а дед Саша бормотал что-то о старых временах. Вечер был долгим, а впереди триста шестьдесят пять дней, которые должны были стать испытанием для всех.
Первый ужин был молчалив. Анна пыталась разрядить обстановку, рассказывая истории из своей работы в детском саду, но Виктор только хмурился в тарелку. Лиза ковыряла вилкой картошку и взглядом спрашивала: Кто вы такие и почему я здесь Дед Саша, наоборот, был разговорчив. Он рассказывал о том, как в его время семьи были крепче, и теперь, когда он стар, ему нужна поддержка. Но его слова звучали как упрек, а не призыв к единению.
Ночь прошла в бессоннице. В темноте дома каждый думал о своем: Анна о том, сможет ли она стать матерью для Лизы, Виктор о том, что он давно забыл, как жить с кем-то, а Лиза о том, что ее настоящая семья, возможно, больше никогда не будет прежней. Даже дед Саша, seeming so tough, таял под тяжестью воспоминаний о своей семье, которая давно рассыпалась как песок в его руках.
Утро принесло немного больше света, но не теплоты. На кухне пахло кофе и недоверием. Анна пыталась smile, но у нее не получалось. Виктор уходил на работу, даже не поздоровавшись. Лиза сидела в своей комнате, слушая музыку через наушники. Только дед Саша, сидя на веранде, смотрел на сад и что-то напевал под нос. Возможно, он один верил, что этот год что-то изменит.
Но жизнь не давала им времени на размышления. В тот же день пришло письмо от нотариуса: если они не начнут жить как настоящая семья, они потеряют дом. Это было как удар. Анна заплакала, Виктор впервые за много дней положил руку ей на плечо. Лиза удивилась, дед Саша лишь пожал плечами и сказал: Ну что ж, значит, придется притвориться.
Вечером они решили поиграть в игры. Анна предложила Правда или действие, и, хотя все были неловкими, вскоре начались смехи. Виктор рассказал анекдот, и Лиза впервые заулыбалась. Дед Саша достал из шкафа старую гитару и запел песню, которую, как оказалось, все знали. В этот момент, на короткий миг, они почувствовали, что, возможно, это и есть семья не кровные узы, а общие воспоминания и готовность быть вместе.
Ночь снова наступила, и в домах, где когда-то жили разные, незнакомые люди, теперь жила одна большая семья. Так начался первый день из триста шестидесяти пяти. Кто-то верил в этот эксперимент, кто-то нет. Но в воздухе витала надежда, что, возможно, через год они не распадутся, как они боялись. Возможно, этот год подарит им что-то большее, чем просто крышу над головой. Возможно, он подарит им друг друга.
Дом был старый, с высокими потолками и скрипучими полами. В первой комнате, где поселилась Анна, стены были оклеены обойями с цветочным узором, который напоминал ей о ее молодости. В комнате Виктора, уютной и темной, как его душа, висел старый портрет, который он никогда не замечал раньше. Лиза выбрала комнату под крышей, с маленьким окном, через которое она могла смотреть на звезды и думать о своей настоящей семье. А комната деда Саши была полна фотографий, которые рассказывали историю его жизни. Каждая комната была отдельным миром, но теперь они были соединены одним коридором, одной кухней, одной судьбой.